Интервью с художником-сценографом Сергеем Рябовым
Сергей Рябов, художник Электротеатра Станиславский. Фото: Олимпия Орлова

Художник и сцена

Сергей Рябов – художник и сценограф. Учился в Новосибирске на архитектора, проходил стажировку в Голландии, после которой принял решение поменять сферу деятельности и стал театральным художником. Работал в «Первом театре» Новосибирска, Chimelong Circus в Китае, принимал участие в проектах ведущих европейских и российских режиссеров. Сейчас работает в Электротеатре Станиславский, где готовит к выпуску спектакль «Таланты и поклонники».

Сергей, по образованию вы – архитектор и работали в архитектурной студии.

Да, я окончил Новосибирскую государственную архитектурно-художественную академию и потом работал в архитектурной студии – в основном на разработке визуализаций. Мы проектировали и общественные здания, и интерьеры.

А когда и почему решили стать театральным художником?

Вообще у меня всегда был интерес к театру, однако театрального института в городе на тот момент не было, поэтому поступил в архитектурный – самое близкое к тому, что меня интересовало. Но я не жалею, что учился на архитектора. Знания и навыки, которые я там получил, очень пригодились в работе сценографа: умение работать с пространством, знание материалов, конструкций, света и еще много всего. Архитектурное образование очень комплексное в этом плане. В частности, я могу не только придумать художественный образ декораций, но и как технолог понять ее конструкцию, как и из чего она будет сделана.

Расскажите, пожалуйста, о вашей стажировке в Голландии – в Технических университетах Эйндховена и Делфта.

Сразу после окончания магистратуры я поехал в Голландию. Она на тот момент была одним из лидеров современной архитектуры, и я собирался постажироваться и получить ученую степень в Европе. Я немного времени там провел – около трех месяцев, но был сильно впечатлен культурой, организацией жизни вообще и архитектурой, конечно, – классической, современной: старинные здания в голландских городах очень грамотно и гармонично вписаны в современную застройку. Видно, что нынешние архитекторы с уважением относятся к тому, что было сделано до них. Вместе с тем я понимал, что в России такого уровня архитектуры еще долго не будет – и, может быть, не будет никогда. У нас другое историческое прошлое, другие климатические особенности, много факторов влияют на то, что и как у нас строят. Однако тяга к творчеству никуда не делась, умения и навыки хотелось где-то применять, что-то создавать, работать с пространством, восприятием этого пространства, творчески себя выражать. Я искал такие возможности в других сферах деятельности помимо архитектуры.

Работать в театре вы начали еще в Новосибирске?

Да, интерес к театру не пропадал, давал о себе знать постоянно. И как-то судьба привела меня в Новосибирский театральный институт (НГТИ) – я познакомился с ребятами, которые там учились, и они сказали, что им нужен педагог, который учил бы их моделированию персонажей, декораций, костюмов и восприятию художественного в целом. Меня пригласили преподавать, а потом – и оформлять спектакли: сначала в учебном театре, а потом в молодежном театре-студии «Первый театр». Я там работал художником, бутафором, завпостом – в общем, всем подряд. Постановки там были экспериментальные, нацеленные на поиск чего-то нового. Поскольку это камерный театр, средств было мало, приходилось изощряться, придумывать что-то интересное и зрелищное при очень небольшом бюджете. Это был хороший опыт. Архитектурное образование в силу своей разносторонности и комплексности давало большие возможности для работы сценографом, однако я понимал, что у меня есть пробелы в узкоспециализированных знаниях по сценографии. Подкопил денег и уехал на год на стажировку в Москву, в Британскую Высшую Школу Дизайна. Учился на отделении «Театральный дизайн», кураторами которого являются Полина Бахтина и Галя Солодовникова.

После Британки вернулись в Новосибирск?

Нет, во время обучения в Британке я участвовал в выставке молодых театральных художников «Твой шанс» с одним из учебных проектов. И название выставки в какой-то степени стало пророческим – она дала мне шанс поработать за границей. На выставку приезжали представители китайского шоу, и пригласили меня работать по контракту в Китай в качестве художника-постановщика. Я согласился, почти не раздумывая, но для сценографа это оказалось очень непростой задачей: сам жанр цирковых шоу подразумевает, что в пространстве, где находится от двух до восьми тысяч зрителей, постоянно должно что-то происходить, изменяться, всё должно цеплять, каждый квадратный метр должен быть визуально заполнен. После камерного театра в Новосибирске я вдруг попал в эти масштабы – это тоже для меня мощная школа была.

А в каком городе вы жили?

Город называется Чжухай, через реку от Макао (известного китайского «Лас-Вегаса»). Чжухай небольшой и очень зеленый город – в 20 минутах ходьбы от офиса уже начинается дикая нехоженая природа, однако именно здесь огромными темпами развивается индустрия развлечений, это огромная территория, на которой располагаются парки с аттракционами, гостиницы, уличные и цирковые шоу. Я там проработал ровно год – за это время получил необходимый опыт. Тяжеловато было – совсем другой менталитет, культура, климат, сложно с едой – к китайской еде не каждый привыкнет. Кроме того, у них большие ограничения в использовании привычных ресурсов интернета.

И вы вернулись в Москву?

Еще до поездки в Китай у меня появилось предложение от Электротеатра поработать над спектаклем «Таланты и поклонники». Анастасия Нефедова, главный художник Электротеатра, пригласила меня и познакомила с режиссером будущей постановки, легендой и старожилом Театра Станиславского, Ольгой Владимировной Великановой. Основная идея пространственного решения была придумана еще до поездки в Китай, а позже проект подхватила мой друг и соавтор Вера Ахмеджанова, которая решала множество технических и художественных вопросов, в частности задачи видеоконтента, который является важной частью сценографического решения постановки. К моменту окончания контракта в Китае проект был еще в разработке, так что мне было куда возвращаться. Помню, когда впервые оказался в Электротеатре, испытал восторг как архитектор, потому что увидел очень грамотно спроектированное многофункциональное современное пространство, и исторический потолок здесь сохранили – для меня это бальзам на душу. Мне это пространство близко и понятно, я себя чувствую здесь очень комфортно.

Сергей, а вы сами какие театры и работы каких режиссеров, театральных художников любите?

Буду говорить о том, что удалось увидеть живьем, а не на просторах интернета. Спектакль Ромео Кастеллуччи «Человеческое использование человеческих существ» надолго запомнился – воздействует на все органы чувств и сильно впечатляет. Работы Кирилла Серебренникова очень нравятся – он сам придумывает художественные решения к собственным спектаклям. Люблю безупречный дуэт Константина Богомолова и Ларисы Ломакиной. Очень нравятся сценография и костюмы Марии Трегубовой. Настя Нефедова делает невероятно крутые вещи.

Сергей, расскажите, пожалуйста, о работе с режиссером Максимом Диденко.

Не могу назвать это работой – скорее знакомство. Когда подошел момент выбора, оставаться в Китае или нет, мне на почту пришло сообщение, что Максим Диденко проводит набор в лабораторию пластического театра в Gogol-School. И я понял, что вот он – знак, что из Китая нужно уезжать. Я всегда был его фанатом, но не было возможности изнутри узнать, как он работает. Такая лаборатория стала для меня шансом, который я не мог упустить. Максим по большей части работает с пластикой человеческого тела, а мне, с моим рациональным мышлением, пластический театр всегда был непонятен. На лаборатории мы изнутри проходили путь через перформанс, через знакомство с возможностями собственного тела. Многое осталось непонятным, но, когда это пропускаешь через чувственный опыт, через тело, через эмоции, видишь вообще другой подход к театру, где не обязательно что-то понимать. У меня были сомнения по поводу того, нужен ли в таком театре художник… Тело настолько многогранно, оно может выразить все что угодно без слов, без дополнительных средств, без реквизита, без костюма. Я понял, что такой театр очень зрелищный, и он не нуждается в художнике. Но если посмотреть на работы Максима, то он с художниками гармонично взаимодействует, одно другому не мешает. Я очень рад, что у меня этот опыт появился, потому что я понял, как можно художнику использовать возможности человеческого тела, как можно делать такие декорации, чтобы актер с ними взаимодействовал, какие костюмы могут быть в таком театре. Это уже совсем другой подход. Он работает с очень глубинными человеческими эмоциями. В частности, на лаборатории мы работали со страхами – каждый со своим. Мы спрашивали Максима: почему страх? Он отвечал, что это одна из немногих эмоций, которая нас по-настоящему глубинно цепляет и, как правило явно отражается в теле. Каждый нашел, где страх живет у него. И вот мы с этим работали, и это было похоже на психотерапию или телесную терапию, невероятные вещи иногда всплывали. И работах Диденко это тоже видно – что актеры не играют, а проживают, и именно это необъяснимое и цепляет в его спектаклях. Эта какая-то природная глубинная магия.

Сергей, вы поработали еще на спектакле «Маленькие трагедии» Кирилла Серебренникова в «Гоголь-центре».

Это была счастливая случайность. Когда я учился в Британке, Союз Театральных Деятелей предоставил молодым режиссерам и художниками возможность принять участие в актуальных постановках разных театров. Я заполнил заявку режиссерскую, хотя я художник, – и особо не рассчитывал, что меня выберут. Но через месяц пришло сообщение, что я прошел конкурс и стану участником творческой стажировки п/р К.С. Серебренникова. Это было для меня большой удачей. Кирилл Семенович позволял приходить на репетиции и смотреть на процесс создания спектакля. Я наблюдал, как он работает с актерами, ассистентами, звукорежиссером, осветителем и другими службами театра. На этом проекте он сам был сценографом – сам придумал пространство, которое довольно просто сделано. Для меня это высокий профессионализм – когда просто сделано: функционально и очень красиво. Когда простыми выразительными средствами удается передать замысел, атмосферу. В этом проекте много именно пространственных, художественных решений, мощных запоминающихся визуальных образов. Вообще «Маленькие трагедии» – один из моих любимых спектаклей. На тот момент, когда я пришел, декорации уже были готовы и шли репетиции. Непосредственного участия в постановке я не принимал, однако опыт наблюдения оказался не менее полезен. Я увидел, как важно в театре иметь слаженную команду. «Гоголь-центр» – это большая семья, и Серебренников – это сердце «Гоголь-центра», которое всё объединяет.

27 марта в Электротеатре Станиславский состоится премьера спектакля «Таланты и поклонники» по пьесе А.Н. Островского. Режиссер – Ольга Великанова, художники – Сергей Рябов, Вера Ахмеджанова

Сцена нестандартная – довольно узкая и высокая, поэтому было принято решение осваивать пространство по вертикали, создать несколько уровней и сделать так называемую «симультанную сцену» — зритель увидит все места действия театр, дом, кафе, вокзал – одновременно, однако общая атмосфера будет меняться при помощи видеопроекций, света и звукового оформления.

Интервью:  Анна Пашина

Фото предоставлены Сергеем Рябовым и  пресс-службой Электротеатра Станиславский

ELITE Interior, # 3/149 март 2019

 

 

Написать комментарий